По сонным улицам утреннего посёлка Яшка гнал громыхающий самосвал. Надо первым примчаться в карьер за щебнем. Иначе, чуть опоздаешь, настоишься в очереди. А чем больше рейсов, тем больше заработаешь - пропорция. Деньги, кому они сейчас не нужны?!

Высунув в окно голову, Яшка вдыхал свежесть летнего утра. Появились первые пешеходы и велосипедисты.

На автобусной остановке одиноко стояла молодая женщина с чемоданами, узлами и изо всех сил тянула навстречу руку. Яшка с сожалением пожал плечами: мол, спешу, да и не такси. А она, сложив перед собой ладони, будто моля Бога, с надеждой смотрела на машину.

Проскочив остановку, Яшка оглянулся: женщина безнадежно глядела вслед, осунувшаяся и поникшая.

Что-то защемило в Яшкиной груди. «А! Частников хватает, довезут, - оправдывался он перед собой. - Что с неё взять? Копейки? Так потеряешь большее».

А если насчёт любви, так у него есть Вика с длинными, стройными ногами и знойной грудью. И, если не будет выкаблучиваться, то осенью он обязательно на ней женится.

С перекрёстка свернул направо, выехал на трассу и прибавил скорость. Но женщина не выходила из мыслей. И лицо это, кажется, он уже видел: красивое, только полное грусти и тревоги. Видимо, где-то с ней встречался: может быть, на работе, а, может быть, ещё где?..

С каждой минутой симпатии к несостоявшейся пассажирке возрастали. А если честно сказать, то он не переваривает ту голосующую клиентуру, что с чувством превосходства указывает пальцем - к ноге! «Как бы не так, остановлюсь, жди!» А эта молилась, как на Бога! Возможно, она опаздывает на поезд, и в эти часы решается её судьба? А вся дальнейшая её жизнь зависит, оказывается, от Яшки? Так что же он, варвар, что ли?

Резко затормозив, развернул машину. Направился обратно в поселок. С каждым километром волнение усиливалось. Даже перед свиданием с длинноногой Викой он был намного спокойней.

В голове путались мысли. Вот сейчас он подъедет к остановке, распахнёт дверцу и скажет: «Видите ли... Понимаете ли... В общем, с работой всё. Прошу». И, конечно же, поможет ей уложить вещи, взобраться в кабину. «Как хорошо, что едем, - скажет она, - если бы не вы...» И с признательностью посмотрит на него. А он закурит сигарету и небрежно бросит: «Я же не хлыщ какой-нибудь там бессердечный».

Вот и перекресток. Поворот. Сердце колотится, в голове тикает.

На остановке - никого... Яшка выпрыгнул из машины, посмотрел по сторонам. Пусто.

«Уехала... Вот и хорошо! А то усаживай-высаживай! Если с каждым так нянчиться...», - сердито размышлял он вслух.

Однако от случившегося Яшке легче не стало. Какой-то червячок точил его расхристанную душу. В памяти всплыло умоляющее лицо и сложенные ладони! И - удивительное дело: теперь она ему была так же кричаще необходима, как он ей до недавнего времени. «Только бы увидеть её ещё разок!» - преследовала мысль.

Вперёд - к вокзалу! Он подойдёт к ней на перроне и скажет: «Понимаете ли... Видите ли... Если вы ещё когда-нибудь будете опаздывать на поезд, то я обязательно вас подвезу...». «Ничего-ничего», - скажет она.

Яшка тряхнул головой. Да что это с ним? Щебень возить надо. А он раскапустился. Время-то не ждёт. Быстрее в карьер!

Посёлок проснулся. Щебетали птицы, пищали дети, ругались соседки. У пивной бочки толпились мужики. И вряд ли кто обратил внимание на грохочущий самосвал, мчавшийся в сторону вокзала.