Очерк

Тридцать лет назад был не просто другой век – была другая эпоха. Даже фантастам тогда не снились сны о сотовой связи. А мы так любили охоту, и силенок хватало, чтобы преодолеть любые неожиданности.

В охотничью компанию трудно попасть случайному человеку, но как я мог отказать своему соседу, который так рвался на наши охотничьи просторы. И вот что из этого вышло. Мои постоянные спутники по охоте отнеслись к приглашенному по-разному, а их у меня три Виктора, три друга.

Виктор Яковлевич, начальник цеха КПО, сразу заявил:

– А не подведет ли он с машиной? На дворе зима и нешуточные морозы.

Виктор Алексеевич, газовщик КПО, обрадованно сказал:

– Так, Васильевич, новичок – это хорошо, будет кого в загон посылать.

Виктор Михайлович, водитель «скорой помощи», новость прокомментировал по-своему:

– Надо нашему коллективу расти, тем более у вашего соседа хоть и «бобик», но вездеход, машина ГАЗ-69, пройдёт везде, куда пошлём.

Знал бы мой друг, что ходить будем больше мы, а не бегать наш «бобик».

Человек, а тем более охотник, существо странное. Когда тепло, ему хочется холода, когда на улице беснуется метель, хочется теплого ветерка. Вот и сейчас сальские степи изнывают от нестерпимой жары, около месяца землю не целовали дожди, а мне упорно стучатся в память морозные декабрьские дни.

Для истинного знатока охоты я не открою тайны, а для обывателя замечу, что охота – занятие не для слабых телом и духом человека. Каждый настоящий охотник не раз попадал в экстремальные ситуации, но одно дело – «происки» природы, а другое – необдуманные поступки или полнейшая расхлябанность человека. Судите сами…

Договорились выйти вместе с Андреем в пять утра, подождав минут 15-20, иду к соседу и стучу в дверь. Оказывается, Андрей запамятовал о вчерашнем разговоре и спокойно спит, но какие наши годы, и через 10 минут мы уже бодро шагаем по заснеженным улицам сонного городка. «Бобик» завелся на удивление легко, так и хочется сказать: и зачем он это сделал? В течение 15 минут мы забрали всех своих друзей.

О досадной задержке все пока помалкивали. Полчаса езды – и наша машина уже на развилке у рисосовхоза «Южный». Поворачиваем влево и попадаем в царство белоснежных полей.

– Смотрите, – восклицает Андрей, – вон там, вдали, табунок лошадей. Достаю бинокль, смотрю внимательно, и теперь уже моя очередь удивлять друзей. – Да это же лоси! На ослепительном в своем великолепии, играющим мириадами бриллиантовых искорок, снежном поле стоят лоси, словно отлитые из дорогой старинной бронзы. Богата на животный мир дорогая сердцу Сальская степь. Где-то поблизости от этих мест, теперь уже в невозвратно далеких 60-х годах, я встретил стрепетов, а сегодня стараниями охотников у нас прижились царь-птицы – шустрые фазаны. Так перекликаются годы, но то изобилие дичи, о котором рассказывают старожилы-охотники, уже никогда не повторится. Где тысячные табуны гусей, где стаи уток, что быстрыми тучами перемещались с одного поля на другое, где десятки зайцев, которые взрывались под ногами снежными фонтанами? Полудикая степь бурлила и кипела жизнью, а сейчас «окультуренная» земля, как и мы, её дети, пытается выжить, приспособиться, перетерпеть. На много ли хватит тебя, многострадальный южнороссийский чернозем?

Думалось ли об этом нам тогда, в восьмидесятые годы, когда веселой компанией сорокалетние мужики проходили поле за полем, радуясь жизни, веселясь как от удачных дуплетов, так и от непростительных промахов?

Через три поля наш гость Андрей стал жаловаться на боли в коленях, и мы отправили его организовать засаду на перекрёстке лесопосадок. Это правда, что на рыбалке и охоте везёт новичкам.

Три поднятых нами зайца один за одним, как по струнке, помчались в сторону засады. Вот-вот загремят выстрелы, и богатые трофеи будут наградой за трудное тропление по озимым, плотно забитым снегом, словно утрамбованным гигантским валком. Но скрылись из вида зайцы, а тишину не нарушил ни единый выстрел. Сходимся к машине, а наш герой-охотник мирно спит на переднем сидении, ружье покоится рядом. Так что миф о больных коленях развеялся мигом. Уже начала выстраиваться логическая цепочка: забыл об охоте, проспал зорьку, обманул с болезнью ног, но это были только цветочки. Наивные люди думают, что на охоте центральное место занимает быстрый выстрел, удачно поставленный шалаш – засидка. В нашем понимании центральное место занимает обед. Особо мы ждем сюрприза от Виктора Алексеевича, его жена Валя обязательно удивит и порадует неожиданным блюдом. Растет гора свертков на капоте машины, а вот и бутылочка с сорокоградусной жидкостью. Мороз подбирается к тридцати градусам, водка, прихваченная холодом, льётся тягучей патокой. Всё разлито по стаканчикам, жидкость, по консистенции больше похожая на ликер, обещает согреть и развеселить. Тут я и задаю законный вопрос. – А мне?

Яковлевич онемел и раскрыл рот, Алексеевич тут же поперхнулся, ну, а Михайлович просто уронил в снег свой стакан. Дело в том, что я всегда был в роли водителя, и вопрос обо мне никогда не стоял, но сегодня-то у нас есть Андрей… Моя шутка удалась, и до сих пор её вспоминают мои друзья в нашем тесном охотничьем кругу, когда мы позволяем себе расслабиться.

После обеда меняем маршрут, начиная медленно приближаться к городу гигантскими полями. Настроение прекрасное, Алексеевич дальним выстрелом добывает лисицу, у Михайловича чуть ли не между ног убегает заяц, из-за старых патронов две кряду осечки. Яковлевич стрелял по налетевшим гусям, морозный воздух четко зафиксировал удары дроби по перу, но и только…

При переезде на другое поле мотор как-то старчески закашлял, захрипел и заглох. По нашим прикидкам до города не менее 10-12 км, но Андрей всех успокоил:

– Это кончился бензин, у меня ещё канистра в запасе.

Действительно, в руках у него появилась алюминиевая канистра, а вот и пробка открыта, но почему-то лицо Андрея меняет выражение, и до нашего слуха доносятся слова, как из плохой кинокомедии:

– А это похоже вода, а не бензин.

Можете представить картину: вечереет, мороз далеко за 20 градусов, до города более 10 км, дорог рядом нет. Тут же мы начинаем ощущать холод и усталость, но только не сдаваться и паниковать. Яковлевич только и произнёс:

– Васильевич, а если бы ты не настоял повернуть к городу после обеда и мы бы поехали в сторону совхоза Фрунзе, то завтра бы 5 семей пекли пирожки…

– Все нормально, – пытаясь поднять общий градус настроения, произнес Михайлович. Осознавая, что теперь он, как профессиональный водитель, вынужден брать ситуацию под свой контроль.

– Андрей, а что у тебя с водой? – в голосе Михайловича ловим незнакомые строгие нотки. Оказывается, уровень воды и бензина Андрей всегда измерял веточками и прутиками.

– Хоть у тебя, Андрюха, и древняя машина, но уж методики измерения, извини, совсем доисторические. Измерения показали, что уровень воды тоже стремился к нулю. Казалось бы, все, но ведь я указал, что это рассказ-быль, а лучше жизни и больше нее ничего не придумаешь, так случилось и у нас.

Андрей стал заливать воду в радиатор, мои друзья Викторы ходили кругами с лицами темнее тучи, а я, как медик, мало посвященный в особенности системы охлаждения ГАЗ-69, задал Андрею наивный вопрос:

– Андрей, а что за лужа у нас под машиной?

Тут уже взорвался Михайлович:

– Ты пробку слива из радиатора почему обратно не закрутил?

Короче, вся вода из радиатора благополучно ушла в снег.

Теперь у нас не было ни бензина, ни воды. Собираем «военный» совет. Отстраняем Андрея от машины, передаем ключи Михайловичу. Ну, а мы с Яковлевичем, как более легкие и спортивно подготовленные люди, отправляемся пешком к городу, который уже зажег огни.

Двум Викторам поручаем топить снег, готовить воду в радиатор. Андрея решили не допускать ни до какого дела.

Как мы шли – не помню, но когда меня, слегка подмороженного, увидели дома, то вопросам не было конца.

Быстро хватаем канистру с бензином, на всякий случай маленькую канистру с горячей водой и прыгаем в старенькие «Жигули». Это отец Виктора Яковлевича решил подбросить нас по асфальту насколько это возможно. Погрузили мы и санки, ведь нам предстояло 5-6 км пробиваться по бездорожью к друзьям-охотникам. Будучи студентом, я играл в массовке в театре оперы и балета и знал, как непросто преобразиться в темнокожего.

Когда же мы около полуночи подвезли на санках горючее и воду к нашим скитальцам, то от костра отделились два симпатичных негра и бросились к нам – своим спасателям. Оказывается, они уже два часа жгли старые скаты, на их лицах был замечательный грим. Эх, не было раньше такой, как сегодня, фототехники.

Друзья-охотники дома оказались в двенадцатом часу ночи. Надо сказать, что мы обмениваемся мнением о прошедшей охоте обычно при следующем выходе, а тут, несмотря на поздний час, раздалось три звонка. Виктор Яковлевич заявил прямо:

– Если хочешь моей смерти от инфаркта или инсульта, то возьми своего соседа на охоту еще пару-тройку раз.

Виктор Алексеевич был менее категоричен:

– Если вы, ребята, хотите, чтобы я бросил охоту, как глупейшее и опаснейшее занятие, то только возьмите еще разок Андрея на охоту.

Не удержался от звонка и самый толерантный из моих друзей Виктор Михайлович. Многолетняя работа на «скорой» приучила его к любым неожиданностям:

– Васильевич, когда мне будет очень грустно и я впаду в депрессию, то просто напомни мне о сегодняшней охоте и об уникальном охотнике Андрее.

Больше мы Андрея в своей компании не видели, а охота вновь дарила радость общения друг с другом и всегда неповторимой природой.