Дембель свой Гришка встретил на больничной койке. Угораздило же его перед самым окончанием службы схватить воспаление лёгких. Но, слава Богу, дело уже шло на поправку. Дружки его и приятели с самого утра атаковали дежурную медсестричку, обхаживая её так и эдак, не скупясь на комплименты, дабы попасть к своему товарищу. И в конце концов «железная леди» была сломлена. Шумной гурьбой они ввалились в палату и, отталкивая друг друга, стали обнимать его, радостно похлопывая по плечам, пожимали ему руки. Совали записки с домашними адресами да с приглашениями приехать в гости. А если понравится, то и кинуть там якорь. Все знали, что Гришке, по сути дела, некуда ехать после дембеля, так как воспитывался он в детском доме с семилетнего возраста.

Детство своё до этого помнил смутно, образ матери тоже был каким-то размытым и непонятным. И только всё, что связано было с отцом, детская память держала крепко. На протяжении всех дальнейших лет он часто вспоминал отца, его слова, поступки и то, как тот сажал его на плечи, и он, Гришка, горделиво восседая, глядел с высоты на окружающий его мир. Ещё отец брал его с собой на мелкие работы, часто говорил ему о том, что он будущий мужчина, и, значит, должен уметь делать многое, а главное - построить для своей семьи дом, посадить сад, вырастить детей.

В подтверждение своих слов во дворе заложил фундамент для нового жилья, возвёл стены, но, когда накрывал крышу, случилось несчастье. Не удержался и упал вниз. От тяжёлых травм он скончался в больнице. Мать начала заливать горе вином, да так, что забросила дом и сына. И в конце концов совсем исчезла из его жизни.

Так Гришка оказался в детском доме. Но светлая память и любовь к отцу осталась навсегда в его сердце. Отец для него стал эталоном настоящего мужчины.

Он сердечно благодарил ребят за приглашения, чтобы не обижать, собрал все записки с адресами и аккуратно сложил их в тумбочке. Но для себя он давно решил, что сразу после дембеля поедет на то место, откуда попал в детский дом. Это было заветной мечтой, которую он непременно хотел воплотить в жизнь.

Получив на руки документы по демобилизации, особо не размышляя, отправился туда, куда звала мечта. Наивный мальчик! Он совсем не знал жизни! Ведь после стольких лет навряд ли сохранилась их усадьба. Он не мог сдержать слёз от увиденного. Вместо их маленькой хатенки с недостроенным отцовским домом возвышалось здание игровых автоматов. Всё это было уже чужим. И пошёл наш Гришка куда глаза глядят. Так он оказался на вокзале. Куда ехать, не знал, да это уже и не имело для него значения. Просто подошёл к расписанию движения поездов. Глаза выхватили необычное название станции «Приозёрная». Туда он и купил билет.

Через сутки был уже на месте. Оглянувшись по сторонам, понял, что красотой природа это местечко не обидела. Мощные, развесистые деревья живописно украшали главную улицу, по которой он и пошёл, разглядывая дома за невысокими заборами. Видно было, что люди жили здесь открыто, не прячась друг от друга. Это очень понравилось Гришке, так как сам был открытым и простым человеком. Он решил пройти по посёлку, чтобы определиться, оставаться здесь или нет. Да и озеро хотелось увидеть, но что-то кроме тихих заросших лилиями заводей ничего не было видно. Пока он знакомился с окрестностями, солнце пошло на убыль. Жаркий день сменялся тихим, спокойным вечером. Почувствовав усталость, он присел прямо на траву у так называемого озера. Порывшись в сумке, достал пару бутербродов, вспомнив, что со вчерашнего вечера у него ещё крошки во рту не было, и стал с удовольствием есть. Лучи заходящего солнца золотистыми стрелами пробивали плотную листву деревьев, рассыпаясь разноцветными бликами на поверхности воды. От этакой сказочно-завораживающей картины трудно было оторвать взгляд. Но надо было идти искать место для ночлега.

Узнав у прохожих, где находится гостиница, направился по назначению. Удивительно, но для такого небольшого посёлка она имела приличный вид, да и обслуживание было на уровне. Пока что ему всё здесь нравилось. Поутру снова решил походить по посёлку, хорошенько осмотреться. Ведь выбирал место для основательной жизни. Медленно шагая по улочкам, внимательно рассматривал, как обустроены подворья, чтобы лучшее взять себе на вооружение. И тут его внимание привлёк неказистый домишко, чем-то напоминавший ему тот, в котором он когда-то жил. Во дворе никого не было, и Гришка толкнул покосившуюся калитку, державшуюся на честном слове. Двор оказался чистеньким, но повсюду была видна работа только женских рук. На пороге появилась старушка.

- Ты чего-то хотел, мил человек?

- Да, нет. Вы меня извините, - смущённо проговорил паренёк, - просто домик ваш напомнил мне свой, из моего детства, вот и зашёл. Но вы не волнуйтесь, я сейчас уйду.

- А ты, я вижу, нездешний. Из каких же краёв будешь? Да ты проходи, раз уж зашёл, передохни. Чай не часто к нам гости жалуют. К бедным да старым видно не сильно тянет в гости-то ходить.

Вскоре они уже сидели за накрытым столом с нехитрой снедью, с пыхтящим самоваром, которому по виду было лет больше, чем хозяйке. Беседа получилась задушевной, непритязательной. Видно было, что оба торопились рассказать друг дружке о своей непростой жизни. После обеда в знак благодарности Гришка попросил дать ему гвозди и молоток, чтобы подправить покосившуюся калитку и падающий забор. Это подкупило старушку, и, когда парень засобирался уходить, Анна Сергеевна, - так звали эту пожилую женщину, - предложила квотироваться пока у неё, а потом, как Бог даст. Захочет - уйдёт. Гришку это устраивало. Денег у него на хоромы не было, а тут какое-никакое жильё, да и кормёжка за работу, которой тут было непочатый край. Он только спросил:

- Вы же меня совсем не знаете, а хотите впустить в дом, не боитесь?

- Да нет, не боюсь, ничего у меня нет такого, отчего можно было бояться. Стара я, много чего на своем веку повидала, да и глаз у меня на людей намётан. Вашего брата вижу насквозь. Денег не накопила, потому и зову тебя, чтоб подремонтировал за выгоду. Выходит, интерес у нас с тобой обоюдный. Ты мне, я тебе - на том и порешили.

Прошёл месяц. Работа во дворе Анны Сергеевны кипела вовсю. Всё, что раньше подпиралось, приматывалось, чисто по-женски прикручивалось, приобретало добротный, исправный вид. Старушка не могла нарадоваться на такого работника, и в свою очередь старалась, насколько возможно, вкусненько накормить его. Оладушки с творожком да вареньицем сменялись варениками с картошкой и капустой, наваристыми супами и щами, душистыми, разваристыми кашами прямо из русской печи да пирожками с грибной, капустной да разной фруктовой начинкой.

Окреп и загорел Гришка. В тело вошёл, возмужал. Любо-дорого смотреть. Да и дело всякое, за что ни возьмётся, в руках спорится.

Приглядывалась Анна Сергеевна к нему со всех сторон. Был у неё к Гришке ещё один скрытый, потаённый интерес. И этот интерес имел конкретное имя - Алёнка, её внучка, с маленькой дочуркой на руках, Настенькой. Жили они вдвоём в райцентре, горе мыкая. Схожие были жизни этих двух молодых людей, лишившихся родителей по горькой доле судьбы. И Анне Сергеевне очень захотелось эти одинокие судьбы соединить. Она видела в этом взрослеющем мальчике задатки настоящего мужчины, и это было так. Григорий действительно стремился к идеалу настоящего мужчины, так как помнил отцовский наказ и хотел быть только таким.

Вечером, когда Гришка, умаявшись после очередного рабочего дня, крепко спал, разметавшись по дивану, Анна Сергеевна, поправив сползшее на пол одеяло, подошла к старенькой иконе.

Она долго молилась Богородице, чтобы соединились и скрепились любовью эти две одинокие души для создания крепкой и дружной семьи.

Прошло несколько лет. На месте старого домика Анны Сергеевны стоял добротный дом на четыре окна, с резными ставнями. Во дворе бегали двое ребятишек: девочка лет пяти-шести и мальчонка около трёх лет. За ними приглядывала чисто одетая старушка. Рядом с домом был заложен сад. Деревья, уже взявшие в себя силу, своей буйной молодой зеленью притягивали к себе певчих птиц. В саду работали двое молодых людей. Их радостные возгласы слышались то в одном конце сада, то в другом.

Видно, дошла молитва Анны Сергеевны до Богородицы, и мольба соединить любовью два одиноких сердца была услышана ею.